...Эссе чередою своих разделов берет предмет со многих сторон,
не охватывая его полностью, – ибо предмет,
охваченный полностью, теряет вдруг свой объем и убывает в понятие...       

                                                             Роберт Музиль

 

«Толстая лента» – описательное выражение для формообразующего принципа,  примененного мною в скульптурных композициях, трактующих антропоморфную ситуацию.  Непрерывная лента, обладающая корпусом , «телом», сохраняет свой  характер  от конца до конца.

Изгибаемая, но неразрывная, протягивающаяся, она способна замещать детально трактуемое тело,  образуя уникальные

                         I.

Обиходное употребление  слов  «трагедия»,  «трагическое» является риторической гиперболой, субъективно  приложимой  к любому бедствию и даже просто неприятности, представляющей их безысходными.

В сфере  эстетики  (искусства) «трагическое» (не жанр,  а сущность) это: неотвратимое крушение жизни человека, переживаемое, как таковое, им самим.

...глубокой волей, «быть как все», жить и гибнуть «с гурьбой и гуртом», не отделять  себя от судьбы безымянных...»

«...Истертый год рожденья – уже не знаменательная дата начала индивидуальной биографии, а бирка в кулаке, соединяющая призывника с поколением...»

С.С. Аверинцев

«Вместо послесловия»  (К Мандельштамовским публикациям в «Новом мире» – № 10, 1988 г.)

 

Утверждение о «воле» О.М., «быть как все», «не отделять себя о т судьбы безымянных», о причастности к «суровой анонимности человеческой участи» – предмет специального обсуждения. Остановлюсь лишь на интерпретации стихов из «Неизвестного солдата», долженствующих подкрепить это утверждение, начиная со слов: «И в кулак затирая истертый...»

Что зажимал в кулак О.М.?

                                                             Впереди – не провал, а промер.
                                                                             О. Мандельштам 

              Кто наслаждение прекрасным
              В прекрасный получил удел,
              И твой восторг уразумел
              Восторгом пламенным и ясным.

Распространенная реакция на стихи Мандельштама такова: «прекрасно», «поэтично», «пластично», «музыкально», «волшебно», но, вместе с тем, «бессмысленно», «бредово», «темно», «заумно». Иные считают его, с раздражением, «непонятным», иные – что он и не подлежит пониманию, что такова творческая манера поэта, и даже ставят ему это в особую заслугу.

В середине шестидесятых годов я обладал машинописной копией «сборника» стихов О. Мандельштама, включающей неопубликованные при жизни (последний период). Время лишило меня этой стопки листков, обрезанных почти вплотную к тексту, потрепанных, несшитых, но многое, узнанное мною впервые, я тогда же переписал для себя.

Так вот, познакомившись с теми же текстами в изданиях нашей «Библиотеки поэта» и Международного Литературного Содружества, я обнаружил ряд важных несовпадений, а возможно, и искажений, допущенных в напечатанных стихотворениях. С тех пор многое, известное мне и ранее, исправлено, что косвенно свидетельствует о доброкачественности списка, которым я располагал.

Не смеет смертный равняться с богами; боги этого не прощают. Боги безжалостны.

Танталида Ниоба, видимо, унаследовала от отца, Тантала, свою дерзость. Его кара общеизвестна.

Когда Латона родила Зевсу двойню, Аполлона и Артемиду, народ славил божественную плодовитость и новые божества. Ниоба, однако, осмелилась вопросить, какие же почести причитаются ей — матери шести сыновей и шести дочерей. И этого было достаточно: беззвучное дальнобойное оружие, стрелы, поразили ее детей. Аполлон взял на себя сыновей, Артемида – дочерей. Возможно, это была эпидемия, да ведь и на то божье изволение.

Сама Ниоба была на вершине горы Сипил обращена в камень, вечный памятник наказанной гордыни и неизбывного горя. Ибо камень продолжал источать слёзы.

 

Владимир Циммерлинг © 2007 

Их находят при раскопках – диковинные глиняные сосуды наших далеких предков. Вместо ожидаемого плоского дна их основания шаровидны или остроконечны. Такие не поставишь на пол, на стол, на полку. Но у древних и не было горизонтальных плоскостей. Сосуды подпирались камешками на любой поверхности, вонзались в песок. Удивительная форма сосудов оказывается просто целесообразной.

Однако представление о горизонтали у первобытного человека сложилось. Оно было задано зеркалом воды в озере, болоте, луже. Но вода, влитая в сосуд, нуждалась в перпендикулярном расположении оси сосуда по отношению к ее поверхности: иначе вода бы выплеснулась, или сосуд опрокинулся. Так возникло представление о вертикали.

Древняя керамика, помимо практического использования, послужила опытом, в ходе которого была формализована ориентация в пространстве. 

 

В. Циммерлинг © 2003

                             Вчерашний день, часу в шестом,

                             Зашел я на Сенную; —

          

               Так обыденно, прозаично, достоверно поэт стал свидетелем чудовищного:

Все имущее начало обретает конец. Существование значительных для нас объектов и его исход мы удостаиваем именования «судьбы».

Исполнилась судьба Римской империи; знаменательна судьба рукописи; важна для нашей планеты судьба озера Байкал или бассейна Амазонки. Однако когда речь идет о судьбе отдельно взятого индивида, мы вкладываем в это понятие нечто большее и, по существу, иное.

1. Художественное творчество многомерно. Его составляющие – это не только рациональное и иррациональное (подсознательное), но и субъективное и внеиндивидуальное, отнюдь не совпадающее с первой парой, тем более, что внеиндивидуальное включает в себя “инструментальный” фактор – проблему воплощения в определенном материале.

Художник далеко не столь свободен в своей работе, как ему хочется думать, и каким он склонен себя ощущать. Ощущение свободы в рамках внеиндивидуальных факторов здесь  парадоксальным образом основано на неосознанности отсутствия свободы выбора конкретной формы выражения.

Свободно развернутый художником содержательный аспект обычно оказывается изложенным практически единственным, достаточно определенным способом.